— Здравствуйте, Миссис Ким, — радостно восклицает Чимин, выпрыгивая из-за спины Тэхёна.
— Ох, Чиминни, привет.
— Мам, это я тут твой родной сын, если что, — бурчит проигнорированный Ким, обиженно сомкнув на груди руки и надув щёки.
— И тебе привет, малыш, — женщина средних лет, которую и женщиной то не назовёшь: длинные тёмные волосы, будто не умеющие седеть, большие глаза и совсем молодое лицо в сочетании с подтянутой фигурой кричат о том, что в душе она совсем ещё ребёнок. Хотя так и есть. Сейчас, возможно, поймёте, почему.
— Ты чего такой запыхавшийся?
— Да так, к тебе спешил.
— Ну да, конечно, — Пак хитро улыбается и уже получает положенный заинтересованный материнский взгляд.
— От Гука бежал, что ли? — женщина, кажется, понимает психолога с полуслова и заискивающе смотрит на растерянного сына.
— Глянь, как глазки забегали.
— Мэй, смотри как миленько! — доносится откуда-то второй бархатистый женский голос.
— Да хватит тебе там таскаться! Иди сюда, тут Тэхённи, он нас сейчас к Гуку поведёт! — ответно кричит мама Кима, и рядом с ними моментально появляется ещё одна женщина, с не менее прекрасной внешностью и качествами человека.
— Привет, Чиминни! — она обнимает парня и заливисто смеётся.
— Здравствуйте, Миссис Чон, — Пак невольно заражается яркой улыбкой, а Ким до сих пор стоит обиженным.
— Привет, вечно возмущающийся и бурчащий Тэхённи, — мать Чона всё так же смеётся и как специально одаривает парня лишь тем, что ерошит волосы на голове и спрашивает, где её любимый сын.
— Я тебе это припомню, — шипит Ким на хихикающего друга и возвращается к небольшой компании, с которой они приехали сюда.
— Пожалуйста.
— Кролик мой! — шатенка уже мацает щёки своего сына.
— Ну, мам, прекрати, не позорь меня, — возмущается Чонгук, бережно заключая родные хрупкие запястья в свои широкие «лапки».
— Мы так мало не виделись, а ты так вымахал! — подмечает Мэй, щупая младшего за бока.
— Ну остановитесь, молю, — буквально чуть ли не плачется Гук, жмуря глаза, пока не чувствует, что его неожиданно оставили в покое. Но не надолго.
Тэхён без лишних слов вешается на младшего, довольно поглядывая на удивлённых старших, и только Чимин уже привык к тому, что в странную голову его странного друга может ударить что-то не менее странное, поэтому всё, что он делает: стоит и смотрит.
— Давайте, соврите мне, что вы «просто друзья», — говорит мать Чонгука, пока её сын стоит удивлённый и довольный одновременно, редкими рывками пытаясь удобнее поднять Тэхёна, разместив сильные руки на чужих бёдрах, пока Ким отказывается освобождать его поясницу из крепкого плена ног. Постыдились бы хоть, что ли.
— Ма-а-ам, — тянет Тэхён, и на дразнящее: «Чё хочешь, коалка?» отвечает: «Мы встречаемся».
— Наконец-то! — восклицает Мэй на пару с Чау (мама Чонгука). — Чиминни, они поумнели! — и первая снова обнимает парня, покачиваясь, переваливаясь с ноги на ногу.
— Я поадекватней буду, поэтому просто скажу, что мы рады за вас, — с улыбкой говорит вторая, поглаживая обоих по предплечьям, когда Тэхён, наконец, твёрдо становится на пол.
— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — вмешивается Хосок, руки которого до отвала напичканы пакетами, пока Гук занят.
— Ой, а ты что за солнышко?
— Мам, это Чон Хосок, мой новый друг, — отвечает Тэхён и ловит укоризненный взгляд вместе с предупреждающим: «Не вздумай Гуку изменять». — Мам!
— Ким Мэй, — представляется длинноволосая женщина.
— Чон Чау, — вторая всё так же ярко улыбается и протягивает бледную руку, на кисти которой незаметно содрогаются длинные и элегантные пальцы.
Каждый принимает руку, но поцеловать не решается только Юнги, осторожно пожимает, стараясь сделать это как можно нежнее — хрупкая, как никак.
— О, а ты у нас неприступным камушком будешь? — подмечает Мэй.
— Мам, он занят.
— Э? Сынок, ты о чём думаешь?
— Чимином занят, мам, — упомянутый моментально вспыхивает, а Мин старается оставлять каменное выражение лица.
— Я понимаю, что тебе всегда нужен повод поиздеваться над Чимином, но меня в это не впутывай, — с улыбкой отзывается Миссис Ким, ероша волосы психолога и извиняясь перед Шугой за бестолкового сына.
— Простите нас за то, что наша первая встреча прошла таким образом, но нам пора. Давайте встретимся как-нибудь в следующий раз, хорошо? — Чау смотрит на время, видимо, собравшись куда-то, и прощается с сыном и остальными. Кажется, она самая адекватная и, наверное, спокойная, если бы не: «Я знаю, что подарить вам на Рождество» и неприличный жест, заставивший Вигуков сильно смутиться и понять, какой подарок их может ожидать.
— Пока, — все машут руками, прощаясь.
— Так почему ты утащил меня к ней? — спрашивает опешивший Пак.
— Потому что я бы не спасся от новой волны подколов, если бы она первой заметила нас, так ещё и с... — Тэхён переводит взгляд на Гука и щурится, —...ним.
— Так ты же не спасся, — подмечает психолог.
— Именно! Спасибо тебе, Чимин, — Ким показательно кланяется, и друг смеётся из-за него и его сарказма.
— Ой, да не за что.
— У меня стресс, я за сладостями, — Тэхён начинает отходить, но останавливается, разворачивается и непонимающе смотрит на психолога. — Ты со мной.
— Опять?
— Не опять, а снова, милый, — издевательски улыбается Ким, и Пак тяжело вздыхает.
— До скорого, — Тэхён машет рукой, пока Чимин, смирившись, медленно плетётся за ним, переминаясь с ноги на ногу, будто пингвинчик.
— Теперь ты будешь нас мучить? — интересуется Намджун, всё ещё не отпуская старшего из объятий, ранее подметив, что родители младших очень забавные и милые, на что сами «дети» назвали Кима слишком наивным.
— Именно, — Джин безобидно улыбается, но его голос звучит совсем иначе.
— Тогда мы с хёном отнесём пакеты в машину, — пытается увернуться от этой участи Гук, хотя и не против побродить по магазинам, на самом деле, но факт того, что, судя по тому, как сказал Намджун, особой радости это не принесёт.
— Мы скоро вернёмся, — говорит Хосок, уже поворачиваясь к выходу.
— Я помогу, — осторожно сказал Нам, медленно пятясь назад, пытаясь как можно быстрее смыться, хотя очень любит своего парня, правда, просто стихия кулинарии — это вообще не его.
— Стоять, — у Кима так и не получается пропасть из поля зрения старшего хотя бы на немного, а там всё само собой пошло бы, поэтому он смотрит на холодного Юнги и взглядом кричит: «Беги, пока можешь, идиот», но тот плюёт на предупреждения и идёт сбоку от тележки, которую Джин уже везёт в нужном направлении.
